November 12th, 2013

Саша Золотницкая, психотерапевт. Рядом с вами в трудные времена

- Саша, чем Вас привлекла медицинская психология, почему Вы ее выбрали?

Когда я училась в медучилище, самым интересным для меня было разговаривать с больными, ободрять их. У меня это хорошо получалось и приносило большое удовлетворение и ощущение собственной значимости (мне тогда было лет 16). А тут оказалась, что есть целая специальность, которая только этим и занимается!
jkjkjkjkd

[Читать]Саша Золотницкая, лицензированный медицинский психолог и психотерапевт. Живет и практикует в Хайфе, Израиль. Чуткий и глубокий человек, Саша опирается в работе на проверенные методики, однако главным инструментом терапии является все-таки она сама, ее теплота и способность быть рядом в трудный момент.

- Саша, чем вас привлекла медицинская психология, почему вы ее выбрали?

Когда я училась в медучилище в Харькове и проходила практику, самым интересным для меня было разговаривать с больными, ободрять их. У меня это хорошо получалось и приносило большое удовлетворение и ощущение собственной значимости (мне тогда было лет 16). А тут оказалась, что есть целая специальность, которая только этим и занимается!
С психологической точки зрения я связываю свой выбор профессии  также и с моим собственным травматическим, экзистенциальным и духовным опытом: в детстве смерть дяди от рака и табу на разговоры об этой болезни и о смерти,  кризис эмиграции, случайное свидетельство детской смерти во время трека в Таиланде, поиски самореализации и смысла.

– Как все начиналось?

Не сразу. Сначала была первая степень по психологии и социологии в Хайфском университете. Затем вторая степень по философии в Тель-Авивском университете (я училась с отличием и думала тогда об академической карьере, но желание работать с людьми возобладало), и наконец вторая степень по медицинской психологии в Академическом колледже Тель-Авив - Яффо.
Моя четырехлетняя специализация в медицинских центрах Израиля началась с работы в поликлинике СПИДа центральной Тель-Авивской больницы. Расскажу об одном из первых пациентов. Это был ивритоязычный парень-гомосексуал, носитель вируса иммунодефицита человека, страдающий реактивной депрессией. Мало того, что он уже жил с клеймом «нестандартной ориентации», которое скрывал как мог, так еще и болезнь, считающаяся в обществе позорной. К бремени ужасной тайны добавились стыд и страх смерти. Удивительным было то, что хотя я, казалось бы, пришла из совершенно иной среды, между нами установился теплый и близкий контакт.
Этот случай я вспоминаю со смешанными чувствами. С одной стороны – тепло, как первую любовь. С другой – жалею, что у меня тогда не было в распоряжении моего сегодняшнего опыта и методик.

– Саша, ваша специализация – медицинская психология. Что это такое? С какими проблемами к Вам можно обратиться?

Медицинская психология   занимается психологическими и социальными факторами, влияющими на здоровье и болезнь.
Обращаться ко мне можно со всеми проблемами, в основе которых лежит стресс, психологическая травма или жизненный кризис, и с которыми человек затрудняется справиться: тяжелое физическое заболевание, болезнь или смерть близкого, аварии, инвалидность, «выход из шкафа», эмиграция, разрыв отношений, пережитый теракт, профессиональное выгорание, психосоматические состояния и т.д.
В некоторых случаях психотерапия происходит параллельно с медикаментозным лечением, так что по мере надобности и с согласия клиента сотрудничаю с врачами (в Израиле только врач имеет право прописывать лекарства для настроения).

На практике я пользуюсь методами когнитивно-поведенческой терапии, которые помогают более эффективно справляться со страхами, тревогами, депрессиями, навязчивыми состояниями и т. д.  Речь идет о довольно активной форме терапии, в которой психотерапевт и клиент работают как партнеры, и между встречами даются домашние задания. Еще я владею очень эффективной техникой  проработки травматических переживаний с помощью движений глаз, называется EMDR (Eye Movement Desensitization and Reprocessing). Она идет еще глубже.
Приведу свежий пример из клиники: мужчина, которого во время работы покусала служебная собака. В результате ему пришлось делать ряд операций, которые привели к хроническим болям, трудностям в движении, не считая эстетической составляющей. Все это время он не мог работать, был вынужден оставить учебу в университете. Ко мне он попал с классическими симптомами посттравматического стрессового расстройства и фобией собак, при том что до этого он их обожал.

Лечение происходило на трех уровнях. Во-первых, психологическая поддержка в процессе медицинских проверок и процедур, работа с телесным образом и физической болью. Во-вторых, с помощью моей любимой методики EMDR прорабатывали  собственно психологическую травму и фобию. В третьих, разбирались с его работой, где была получена травма, по его просьбе искали смысл случившегося и урок, который можно из этого извлечь. В результате, посттравматическое расстройство, депрессивное состояние и фобия собак практически исчезли, и мужчина позволил себе кардинально изменить род деятельности. Благодаря тому, что больничная касса Маккаби возвращает личное участие в оплате психотерапии тем, кто получил производственную или автодорожную травму, этот человек мог пользоваться моими услугами в течении около полугода бесплатно, и также проработать дополнительные проблемы своей жизни.

У травм, кстати, бывают последствия в виде фобий и страхов, например, могут возникнуть постоянная тревожность, нарушение сна, страх экзаменов, полетов и, как следствие, избегание всего, что связано с пугающей ситуацией.

Вот такой пример. Мальчик, который учится по программе для одаренных, не мог сдать экзамены. И попал ко мне после того, как с последнего просто ушел. Во время работы выяснилось, что его мучали сомнения, подходит ли он для такого высокого уровня обучения, хотя мозгов у него было дай бог каждому. За четыре – пять сеансов проработали страх несоответствия и перфекционизм, я обучила его техникам релаксации, причем EMDR использовали только на двух – для проработки воспоминаний о тех неприятных переживаниях на экзаменах, в результате которых и возникла его фобия. Следующие экзамены он сдал благополучно. Еще был недоволен тем, что на одном из них недобрал пару баллов!

– Что ж за методика такая чудесная? Как она работает?

Примерно как во сне. Как образуется психологическая травма? Когда ресурсов человека не хватает, чтобы справиться с неприятным событием, т. е. нервная система не способна его «переварить», травматическое переживание «капсулируется» в мозгу как нечто постороннее, да еще и посылающее «болевые сигналы». Как воспалившаяся заноза. Человек старается об этом не думать, не чувствовать, однако мысли и воспоминания являются сами.

Так вот, считается, что то, что происходит при работе с данным методом, напоминает  фазу быстрого сна, во время которой мы видим сновидения. Во сне мозг приводит в порядок полученную за день информацию, лечит подобные травмы, если они мелкие. Как говорится, «утро вечера мудренее».  Для крупных травм нужно специально поработать, и тогда травматическое переживание становится просто воспоминанием, не вызывающим прежнего накала эмоций, частью жизненного опыта.

Вот как подытожила результаты психотерапии с применением EMDR молодая женщина, страдавшая перепадами настроения, неуверенностью и страхами, не смотря на то, что внешне она выглядела вполне успешной и довольно бойкой: «Картины, долгие годы мучавшие меня, стали прошлым. Появилось больше уверенности и чувства собственного достоинства». Мне было отрадно узнать, что главными терапевтическими факторами в нашей совместной работе она считала «профессионализм, верно выбранный метод и личный душевный подход».

– Это правда, что с помощью психотерапии можно вылечить болезнь, если в ее основе была психологическая причина?

Не все так просто.  На самом деле, ни медицине, ни психологии до конца не известно каковы точные причины того или иного серьезного заболевания. Хотя считается, что сильный стресс может являться катализатором. Важнее, на мой взгляд, другое. Сама по себе физическая болезнь, каковы бы ни были ее причины, является сильнейшим стрессогенным фактором, и задача психотерапии — не пестовать чувства вины за то что «я сам на себя навлек серьезное заболевание», а помочь пережить эмоционально тяжелое известие и научиться наиболее адаптивно жить в новых условиях.

Но бывают случаи, когда человек страдает всякими физическими симптомами и болями,  прошел все обследования, и либо не было найдено очевидной медицинской причины, либо находки не объясняют силу симптома. Тогда врачи разводят руками и рекомендуют сходить «полечить голову». Таких случаев огромное количество. Одно из простых объяснений, что в нашей культуре более легитимно страдать физическими хворями, чем душевными. В результате люди, когда болит душа, идут к семейному врачу.

Так вот, если физическим симптомам не найдено медицинского объяснения, то да, психотерапия имеет неплохой шанс вылечить или значительно уменьшить мучающие человека симптомы, улучшить его психическое и физическое состояние. Когда ко мне приходит человек с букетом неопределенных физических и психологических симптомов, я просто знакомлюсь с ним поближе, разбираюсь, стараюсь выделить главные моменты и понять, с чем в первую очередь нужно работать.

– Вы считаете болезнь виновником страданий, а не наоборот?

Когда человек оказался перед лицом болезни, она – его реальность, источник стресса и страданий.
Поэтому, прежде всего работаем с тем, как человек это переживает и как справляется с тем, что происходит. Ударение делается на внутренние и внешние ресурсы, которые помогают человеку справляться с уже возникшей болезнью, физической травмой или инвалидностью. Пережить ее, преодолеть или научиться жить с этим. Со временем, очень постепенно я перемещаю работу в прошлое, в надежде обнаружить там то, что можно проработать и этим облегчить состояние человека в настоящем.

Вот один из моих больничных пациентов, мужчина с онкологией. Человек он сильный духом и телом, один из тех, кого приводят в качестве примера активности и мужества. Болезнь, тяжелое лечение и состояние неопределенности подкосили его. Появилась депрессия, куча неприятных физических симптомов и мысли о самоубийстве. Около года мы с ним встречались раз в неделю, беседовали, и хотя приезжал он издалека, отменил за это время всего пару встреч. Мы проработали его травматические воспоминания об “одиночном заключении” после пересадки костного мозга. Я применила методику, основанную на метафорических картах и работе с соматическим (телесным) переживанием (это еще одна эффективная техника освобождения от посттравматического стресса, которой я владею).

Но главным в его терапии, все же, оказалось душевная поддержка. Этот гордый человек, которому почти невозможно было просить кого-то о помощи, мог чувствовать себя со мной спокойно и безопасно, чувствовать, что он не один. Его депрессия и страхи значительно уменьшились, мысли о самоубийстве ушли, хотя в физическом состоянии ничего не изменилось и опастность возвращения болезни осталась.

– Часто имеете дело с тяжелыми диагнозами?

У меня большой опыт работы с болезнями и инвалидностями разного рода, особенно тяжелыми: онкология, ВИЧ, рассеянный склероз, ортопедические травмы и травмы головы, хронические боли различного происхождения. Не менее самих больных в психологической поддержке нуждаются их близкие.
Так что людям стоит знать, что с тяжелыми физическими болезнями можно обращаться не только к врачам, но и за душевной помощью, и купат холим субсидирует это.

– Вас можно назвать экзистенциальным терапевтом?

Да, однозначно.

Тема экзистенциального кризиса или кризиса существования, который вынуждает человека искать смысл жизни и смерти занимает меня многие годы. На нее меня натолкнули собственные опыт и переживания. Когда-то я занималась этим теоретически, почитывая книжки и пописывая тезис на факультете философии. Но став психологом в больнице, столкнулась с "экзистенциальными данностями" лицом к лицу на практике.

Потеря смысла жизни и переоценка ценностей часто возникает, когда человек получил тяжелый диагноз, являлся свидетелем смерти или аварии, или его собственная жизнь была под угрозой. Осознание собственной уязвимости, того, что жизнь – хрупкая штука, которая может оборваться в любой момент… Это переживание настолько сильное, что способно перетряхнуть весь внутренний мир.

Иногда это дает толчок к росту и человек обретает силы и смысл, которыми раньше не обладал. Пересматривает приоритеты, ценности, открывает для себя то,  чего раньше он по каким-то причинам не позволял себе увидеть и понять.  Кстати, травма это как маленькая смерть при жизни. Или не очень маленькая.

А иногда, если справиться не удалось, возникают всякие симптомы и расстройства, с которыми лучше обратиться за помощью. Вот тогда-то я и выступаю в роли экзистенциального психотерапевта, поддерживая душевно и помогая человеку сформулировать и исследовать мучающие его вопросы, возможно примириться с происходящим, обрести новый смысл, или наоборот "бунтовать" и бросать вызов. По мере надобности применяю техники, о которых уже рассказала.
  

– Насколько глубоко Вы можете забраться?

– Настолько, насколько это нужно человеку и насколько он мне это позволяет. Тут философское образование очень помогает, дает глубокое и масштабное видение тех проблем, с которыми сталкивается человек.
Старение, болезнь, смерть, проживание последствий своего выбора, потеря и обретение смысла – это экзистенциальные состояния, они всем присущи, всем людям.

– Что для Вас наиболее ценно в этом?

В этих состояниях «шелуха» слетает, и ты встречаешь человека более прямо и искренне. Мне ценно ощущение, что в процессе своей профессиональной деятельности у меня получается поддерживать и утешать людей, страдающих телом и душой, уменьшать их боль.
Чем я это делаю? Своей душой. Помогает моя любовь, эмпатия, стремление быть с вами в этом состоянии. Просто быть рядом.

– Неужели с каждым возникает такая связь?

Нет, конечно, трепетная связь сердца к сердцу возникает не с каждым, но в любом случае можно помочь человеку с помощью обычной доброжелательности и отработанных методик. Есть техники, которые обязательно сработают, когда есть основа, доверие и ощущение, что мы вместе можем проделать эту работу.
Я  считаю пациента партнером, «попутчиком». В какой-то момент наши жизни соприкоснулись, и я с помощью своего образования и опыта могу направить, но это не снимает с человека ответственность за успех нашей совместной работы.

С другой стороны, мне приходится встречать людей в самых чувствительных и уязвимых состояниях. Они ждут помощи, ждут облегчения. И это уже моя ответственность - создать для них оптимальные условия защищенности и доверия, в которых они могут открыться и почувствовать себя понятыми и неодинокими. Самые простые слова в этом контексте вдруг приобретают огромную силу. Я работаю над собой, и стараюсь оставить за порогом свои личные переживания и проблемы, чтобы не навредить.

– К Вам может обратиться любой, или есть ограничения?

Не берусь за проблемы с алкоголем, наркотиками, шизофрению.  Работаю только со взрослыми, как светскими, так и религиозными. Со всеми сексуальными направленностями. Уважаю чужие верования, и никогда не навязываю своих.

– Саша, психотерапия это очень долго?

Зависит от целей и запросов клиента. Если цель – выговориться, получить поддержку, консультацию и первичные рекомендации, это можно сделать очень быстро, за одну, две, пять встреч. В моих глазах это не психотерапия. Тут не происходит ничего кардинального, а довольно часто наблюдаемое моментальное «чудесное» улучшение, если не проработать более глубокие вещи, как правило оказывается временным.

Я предпочитаю «копать глубоко», хорошо узнать человека, вникнуть как следует в то, с чем он на самом деле пришел. Слишком часто бывает, что обращаются за мелочью, а потом всплывают целые «айсберги». Очень важно прощупать всю историю, почувствовать человека, наладить взаимное доверие.

Дорога не простая. Когда хочешь проработать что-то глубокое и настоящее, требуется время. А главное, боли при этом не избежать, хотя моя задача как терапевта по возможности облегчить этот нелегкий процесс.